Из выступления на заседании Клуба “4 ноября” по теме “Развитие политической системы России и роль партий”, 18 марта 2010 года

Коллега Томчин во всем винит “среднего чиновника”, он враг всего светлого. При советской власти, помню, были два врага – теща и сантехник. Так в чем проблема – в бюрократии или дееспособности системы? Хватит пинать бюрократизацию, когда бюрократия и государство являются нашей целью. Бюрократия, какая она ни есть, является единственным носителем государственности. Да, она слабо дееспособна. Но является ли “Единая Россия” гарантом дееспособности бюрократии? Нет.

“Административный ресурс”, еще одно пугало. Но мы же видели, как в Иркутске на выборах мэра административный ресурс сработал против партии Путина. Та оказалась слабее местного адмресурса, который взял да снял с выборов близкого к партии проходного кандидата, навязав ей заведомо непроходного. Заодно надув коммуниста до 70% и проведя его в мэры. Кстати, как там в Иркутске с праймериз?.. Вот кстати, пример того, как дальше пойдет подрыв политической системы. Популистские пузыри вокруг ничтожеств будут моментально раздуваться оттого, что возникает ощущение, что это – можно, что власти-то нет… Разговоры о власти есть, а власти нет. А социологические рейтинги будут показывать блестящие результаты, нисколько не подтверждаемые результатами выборов. Потому что злоба, иногда просто сатанинская злоба, которая клокочет в среднем классе, взбухает без предупреждений. Как в отношении чудес деградации института милиции, злость то взбухает, то опадает, но не ловится федеральными рейтингами вообще. Потому что рейтинги – не об этом, они – кредит сильной власти в целом. Когда кредит рухнет вдруг, то перед этим не будет ни праймериз, ни предупреждений.

Сегодня, когда власть заявляет о новой стратегии модернизации, она фактически ставит вопрос о власти, и вопрос о доверии власти. Она рискует! И я поддержу здесь коллегу Гальченко, который предлагает перевести вопрос именно в контекст модернизации политической системы, и особенно самой партии власти, которая без модернизации никогда не станет правящей партией. И что тогда будет с нашей политсистемой? Я не помню ни одного резонансного дела, в которое партия так называемой власти вмешалась бы раньше, чем вмешаются президент и премьер. То есть они сидели и ждали, пока президент с премьером решат вопрос, а потом нехотя выползали из-под стула, куда прятались, со словами: ай, здесь непорядок. А это вообще работа партий – выходит, президент и премьер, фактически, пашут за партию, замещают работу партии. Это нелепо. Партия находится, здесь уже говорили, вне повестки дня средних городских слоев. Она просто вне повестки дня тех групп общества, о верности которым объявила. Но если это ядро путинского большинства из него вывалится, то вы увидите, как быстро разные группы нашего общества разбегутся припасть к той или иной обуви – например, к сапогам. Сила системы исчезнет, и начнет рассыпаться это самое большинство, а тогда “латиноамериканизация” лучшее, что нас ждет.

Партия и вне программной активности, вне стратегического планирования. Вне программной активности президента и премьера, вне, в принципе, долгосрочного стратегического планирования как такового. Но даже своей обычной функции, в которой она была сравнительно работоспособна, партия не исполняет. Я говорю о функции стабилизации харизмы власти, имиджевой харизмы. Публичная активность таких партийных людей, как Грызлов и Лужков – это постоянная, систематическая дискредитация власти в целом, и Путина, политического союза Путина с Медведевым. Они превратились в потребителей имиджа Путина, который пожирают со страшной быстротой. Комизм их активности, комизм заявлений Грызлова и Лужкова таков, что они блокируют возможность современного человека идентифицироваться с партией. А это удар и по лидеру партии, что совсем печально.

Партия меланхолично наблюдает сегодня за бессовестной атакой на Путина. А, между прочим, от политического союза Медведева – Путина, которому реально нет демократической альтернативы, зависит и ее, и наше будущее. Без правящей партии союз не справится с управлением бюрократией. А если союз просядет, вопрос о власти в период модернизации может перейти в вопрос о слабости федерального центра власти, ядра силы, которое мы долго строили и собирали. Идет атака на Путина – а что делает в это время партия Путина? Ничего не делает. И слава богу, вопреки тому, что здесь говорил Гальченко, мы пока не в режиме избирательной кампании 2011-2012 гг. Вот через год, когда это начнется, такое состояние было бы уже не операбельно, а пока оно операбельно.

Я думаю, что нынешнее руководство партии должно уйти, чтобы далее не ослаблять своего лидера Путина. Или прекратить дискредитировать самого Путина, политический союз президента и премьера, дискредитировать программу модернизации. Я думаю, что лидер партии Путин должен найти руководителя модернизации партии, с программой этого дела – может быть, такой, как предлагает Гальченко, может быть, другой. И мне кажется, что таким руководителем лучше всего было бы лидеру партии Путину назначить самого себя. Это был бы оптимальный вариант решения модернизации, начала входа в очень сложный, долгосрочный, трудный период модернизации нашей политической системы.

Российские медиа устарели

Глеб Павловский:

Советская подкладка, советский background собственно и обеспечивает живучесть. Советское общество было значительно сложнее не только, чем его представляло Политбюро и даже перестроечное, в особенности Политбюро Горбачева, оно было сложнее, чем представляем мы. Его очень тонкая структура с очень высокими степенями выживаемости. Мы могли бы это понять, если бы всмотрелись внимательно в период войны. Например, в то, как жило общество во время блокады Ленинграда. Это ведь поразительно! Таким образом, эта система, которая, казалось бы, должна была в пыль разлететься, обеспечивала выживание организма.

И я думаю, что мы находимся накануне какого-то очень сильного разрыва, я бы сказал, т.е. мы исчерпали возможность трансформации от советского в постсоветское, от одного постсоветского-1 в постсоветское-2. Т.е. вот этот тип движения, который сохраняется до сих пор, который составляет вот эту чудовищную инерционность системы, инерционность общества, с которым ничего не смог сделать Путин, и не может сделать Медведев. Она исчерпывается. Она изнашивается не только морально, но и технически. И когда президент или премьер проходит через заводские цеха, в которых стоят добротные круповские станки 20-х годов прошлого века. Ими управляют седобородые, а уже и отчасти лысые, рабочие передовики и инженеры, которые так сказать уже выработали пенсионный возраст. То ты понимаешь, что эта картина такая достойна кисти Великих, но экономически она абсолютно тупиковая. Т.е. в этом туннеле света нет. Он может быть взломан, если не электричкой навстречу, то прорубанием боковых штолен.

Здесь в чем проблема? В чем проблема медиа? Сегодня наши медиа – это механизм, работающий на очень серьезную систему деинтеллектуализацию страны. Именно как механизм. Вот чисто кибернетически можно посмотреть на наши масс-медиа, как на механизм, который беззлобно, без злого умысла, в чем-то даже где-то рыночно, но, кстати, в минимально рыночно, он работает, так сказать, на снижение, упрощение уже упрощенного в несколько раз. Это эволюция, которая началась еще Сталиным в конце 20-х годов. Вот представляете себе сколько степеней упрощения. Ни в одной из стран мира, не говоря о Европейских и Соединенных Штатах, ни в Латинской Америке, ни в Индонезии, ни в Египте, ни в Марокко, вы не найдете традиции делать заголовками какие-то присказки из истории. Иногда это там статься о мобильных телефонах «Мы живем, под собою не чуя страны». Иногда даже в оппозиционных выступлениях, представляете такой известный оппозиционер, как Валентина Мельникова из солдатских матерей, говорит по поводу планов Министерства обороны «Оставьте бессмысленные мечтания!». Это известная пара фраз из известной антилиберальной речи Николая II.

Вот этими рифмовками, речевками, профразами, этими бесконечными метафорами забиты наши медиа и забиты наши мозги. Они непрерывно что-то рифмуют, ищут какие-то аллюзии, чтобы их использовать, выбросить наружу, вернуть как бы. Ты получил речевку, ты возвращаешь ее обратно своей рифмой. Это абсолютно антиинтеллектуальное занятие. Оно не совместимо просто с отправлением умственных функций. И я знаю страны, который вырывались в период из нищеты, из бандитизма, даже из гражданской войны. Но я не знаю страны, которые вырывались вперед, причем их общество занято самоуглублением.

Поэтому, я думаю, что катастрофа, которая ждет нас – это не рыночная катастрофа, это не закрытие повально газет и журналов. Это взрыв контента. Обновление, взлом придет со стороны контента. Контент не выносим. И нельзя даже сказать, что он морально устарел, нельзя даже сказать, что он реакционен, контент наших медиа. Он архаичен в искусственной степени, т.е. это какая-то обратная архаизация. Вот как говорят о крепостном праве, что было второе издание крепостного права на востоке Европы, когда в остальной Европе крестьянин был свободен, на востоке Европы началось его закрепощение. Вот примерно то же самое и здесь. повторная архаизация, искусственная, неестественная. Но, конечно, функциональная. Она обслуживает общество экономически, материально обжившееся в тупике.